Иногда именно истории, которые случились на самом деле, бьют сильнее любой фантастики. Особенно когда перед зрителем разворачивается жизнь человека, в которой ужас соседствует с иронией, а черный юмор не смягчает реальность, а только делает ее еще отчетливее.
Фильм «Стюарт: прошлая жизнь» (его также называют «Жизнь задом наперед»), снятый в 2007 году по книге Александра Мастерса, рассказывает о Стюарте — бездомном, наркозависимом и человеке с уголовным прошлым. Эта история раскрывается постепенно, через диалоги с писателем, и именно в этих разговорах особенно слышно, как устроена жизнь, в которой «дома» нет не только снаружи, но и внутри.
Фильм и его герои: как построен рассказ
В центре сюжета — встреча писателя Александра Мастерса, работавшего с бездомными, и Стюарта. Мастерс сначала написал книгу о нем, а позже участвовал в создании сценария. В фильме большую роль играют диалоги: Стюарт не представлен как «молчаливая жертва обстоятельств» — он саркастичен, не глуп и наблюдателен, и слушать его одновременно интересно и тяжело.
История подается не одномоментно: факты из прошлого героя открываются слоями. При этом картина наполнена иронией и черным юмором, а сильные актерские работы делают просмотр еще более напряженным: писателя играет Бенедикт Камбербэтч, а Стюарта — Том Харди, который, по впечатлению автора текста, считает эту роль своей лучшей.
Ключевые элементы, которые постепенно раскрывает фильм:
- биография Стюарта как реального человека;
- его опыт бездомности, зависимости и тюрем;
- попытки выстроить хоть какую-то «обычную» жизнь — включая семью и сына;
- тема насилия, которое сначала обрушивается на ребенка, а затем становится частью его поведения.
Каким было детство: семья, где насилие стало фоном
Происхождение Стюарта связано с неблагополучной семьей и опытом жестокого обращения, который начинается рано. В тексте подчеркивается, что Стюарт и его сестра страдали от насилия со стороны старшего брата. В семье присутствовала и физическая агрессия взрослых: отец бил мать и жил в семье пять лет. Позже появился агрессивный отчим.
Отдельно отмечено, что мать не замечала страдания детей и не понимала, почему Стюарт просит отдать его в детдом. В школе и интернате ему тоже приходилось сталкиваться с издевательствами. И, как сказано в тексте, ему «никто никогда не верил» — то, что он говорил о происходящем, не становилось причиной защиты или помощи.
Жестокое обращение, по словам автора, началось у Стюарта с девяти лет. На этом фоне картина его будущей жизни не выглядит внезапной: ребенок выживал в условиях угрозы и разрушения, а вокруг не было взрослых, которые могли бы справляться с агрессией и останавливать ее.
Момент «сломался»: когда насилие становится способом жить
Важный поворот в рассказе о Стюарте — то, как он сам описывает точку своего внутреннего перелома. Он говорит, что сломался не тогда, когда над ним издевался старший брат, а тогда, когда «впустил насилие» в свою жизнь — начал бить других.
Стюарт объясняет, что заметил: люди боятся насилия и «сумасшедших». В ответ он стал агрессивным и начал изображать припадки. Но затем приступы ярости и безумия стали случаться помимо его воли. Эта логика подается не как оправдание, а как наблюдение человека, который пытается объяснить, как страх и агрессия закрепляются и начинают жить собственной жизнью.
О себе Стюарт говорит словами, в которых звучит и отчаяние, и жесткая самооценка:
- «Иногда мне кажется, я исчадие ада.»
- «Я впустил в себя дьявола, а выгнать не могу.»
- «Я пытался выжечь его и вырезать, но ему пофиг.»
- «Не хочет быть бездомным.»
В тексте также появляется формулировка, которую Стюарт связывает с утратой себя: «мальчик внутри него умер». Далее его жизнь описывается как длительное самоповреждение — «из-за боли, чувства вины и брошенности».
Бездомность не заканчивается ключами: что происходит, когда «дома» нет внутри
Одна из тем, которая особенно зацепила автора текста, — бездомность как состояние, не сводящееся к отсутствию крыши над головой. В фильме показано, что, будучи взрослым, Стюарт получил квартиру от государства, но продолжал жить так, будто он на улице: ходил в драной одежде, спал на асфальте, дрался, а в квартире царил хаос.
Из этого делается вывод в рамках текста: проблема не в буквальном наличии жилой площади, а в отсутствии ощущения «дома» внутри. «Бездомная часть», которую Стюарт не смог «выгнать» из себя, будто не давала ему самому обрести дом. Это связывается с тем, что может стать идентичностью: быть человеком без дома — и попытка лишиться этого переживается как потеря единственного, что ощущается как «Я».
Бездомность здесь описана как невозможность построить внутри себя что-то устойчивое, что могло бы вмещать:
- собственную жизнь,
- психику,
- эмоции.
«Лучше не иметь связей»: отказ от принадлежности и избегание жизни
Дальше тема бездомности расширяется: она названа «тотальным отказом от связей» — и социальных, и мыслительных. Итогом становится существование, которое ощущается как ад, и переживание себя как его части. Логика, которую описывает текст, выглядит так: если семья была адом и вместо любви был ад, тогда весь мир тоже воспринимается как ад, и человеку «логично» чувствовать себя таким же.
В этой системе координат безопасность связывается не с близостью и поддержкой, а с их отсутствием. В тексте это сформулировано прямо: лучше не иметь никаких связей ни с кем, ничему не принадлежать и избегать жизни — так безопаснее.
История Стюарта в таком прочтении заканчивается без легких развязок. Автор текста называет фильм грустным — и в этом коротком выводе слышится главное: перед зрителем жизнь, которую трудно «собрать» обратно, даже если кадры идут в обратном порядке.